Перейти к публикации

Фея, ведущая нарцисса к смерти

Станислав Раевский

Посмотрел в самолёте фильм Анны Меликян «Фея». Затрагивающий фильм, местами до слёз. Не только тем, что в фильме 20 года острое предчувствие событий года 22-го. Не только бессмысленностью борьбы, не только тем, что лечит и отдельного человека и общество, только любовь и пробуждение. А больше всего тем, что лечение это идет совсем по краю жизни и смерти. Дальше буду спойлерить, так как без опоры на сюжет тему не разобрать. Потому лучше вначале посмотреть фильм, но это на любителя.

1.thumb.jpg.7cb1fac785a0c9e2f06e25c478384d08.jpg

Жил нормальный обаятельный, эгоцентричный, умный и невероятно самонадеянный нарсисс Евгений. Такой Стив Джобс отечественного форматирования. Правда, все время сомневащийся в своей гениальности и прячущий её за цинизмом и самоуверенностью. Поколению 40-летних уже не досталось, как нам, остатка идеалов 60х, зато цинизма досталось по полной. Все хорошо для продажи твоего продукта. Если происходит убийство гастарбайтера фашистами со славянской свастикой из твоей компьютерной игры, это не повод задуматься или почувствовать вину и стыд. Конечно, нет! Что может быть лучше для рекламы твоего продукта? Вот только встретил наш нарцисс на свою беду или трансформацию аниму из Пуси Райт. Анимой Юнг назвал душу, которую мужчина обычно проецирует на женщин. А у нарцисса душа давно обесценнена и забита. От этого ему скучно и с собой, и с другими. А подруг своих по танцевально-сексуальному досугу он называет киборгами. Так как давно и сам стал киборгом, душу эту боясь и стесняясь. Потому и появляется его анима перед ним голая, в красной краске крови и нелепая в его глазах до предела. Он бы ей не открыл дверцу в свою душе, да вот есть у него точка уязвимости - дочка, которая и пустила нашу героиню в машину, где она могла на время спрятаться. И, о чудо, у этой Анимы есть способность наладить контакт с его дочкой, молчащей как рыбка. А о чём можно поговорить с нарсиссом.

Но анима-то знает о чём. О нём, о главном. И приводит она его к главному инструменту психотерапии и проклятию всякого нарцисса. Куда?

Правильно, к зеркалу. Вот только зеркалу не успеха, ума и признания, а к зеркалу духовности. И видит наш гений виртуала во фресках владимирского храма свой лик. А анима тут как тут, говорит: а, может, ты - реинкарнация Рублева, ведь рисовал-то художник себя как Христа. Ну всё, попался парень - от такой двойной наживки ни один нарцисс не откажется. Одно дело русский Стив Джобс, а другое - Рублёв с Христом. И хоть не верит он в реинкарнацию, но идет таки на регрессию и, правда, видит там себя с кистями в белом пустом, как душа нарцисса, храме. Все бы ничего, если бы эта грандиозность разворачивалась в символическком пространстве терапии, но наш-то герой привык решать конкретные вопросы.

Вот и начинает он спасать человечного Христа Рублева от прячущего его золотого алтаря церкви, а юного фашиста от плохой компании. Делает это всё предельно самоуверенно и решительно. Вот только забыл он, с каким Богом идентифицировался, точнее, каким архетипом оказался захвачен. Попробовал стать ближе к Христу, испей чашу сию, повиси на кресте, как пелось в песне его детства. В начале отрезвляюще умирает тот, кого ты пытался спасти, правда, довольно жёстко, потом умирает твоя фантазия. Проверил и оказалось, что и церковь не та – ошибка навигатора анимы и Рублев тебя не рисовал. А значит ты никакой не Рублёв. Но это не конец пути - чужой жертвы мало, придется и собой пожертвовать, ведь не для пустой мимикрии под Джобса ты был рожден. А потому идет наш герой на подвиг и то ли погибает под ногами фашистов в родном метро, то ли выживает, а умирает лишь его старое фальшивое и бездушное эго. Вот до чего доводит простых современных нормально, то есть нарциссически адаптированных к нарциссической культуре, встреча с их душой или анимой.

Но вот душе-то виднее. Наш герой ее спрашивает: «чего недостаточно, что я создал самую крутую игровую компанию»?

А она ему: «достаточно, но в вдруг ты мог быть Рублевым или человечным Христом?»

То есть видит она, может, в силу своей наивности или связи с божественным в этом цинике художника света.

И его то больше всего волнует желание Рублёва быть похороненным рядом с колоколом. Если выпало в этом аду оказаться, где князь идет войной на князя, предав все договора и не жалея никого, может, и правда лучше замолчать на годы, а потом иконы рисовать да колокола лить. В этом предельном состоянии комы всё, что тебе поможет, близость души у твоего изголовья и крик твоей дочери, выкликающий тебя оттуда из пределов смерти. Вот только если еще дальше пойти, становится понятно, что архетипическое не про культуру, время и тем более не про диагноз. Оно про судьбу каждого из нас, про страдание сансары и неизбежность этого перехода из жизни в жизнь следующую. Когда тебя спросят доброжелательно и светло там за пределом жизни: «ну как, нравится тебе твоя прожитая жизнь?»

И ты сам задумываешься: «ну чего ты боялся и чего прожил жизнь как черновик?»

А вот герой фильма всё же принес себя в жертву почти, как герои Тарковского, потому что по-другому нельзя. Потому что настоящая поэзия, музыка и игра требует жертвы, но всё же лучше, когда эта жертва символическая, когда убиваешь не тело, но тюрьму своего эго, и тогда обреташь свободу и летишь вместе с душой туда, где всем звенит колоколом, и каждый лик сияет любовью. Ну и возвращаясь к душе, а, может, можно было будить парня понежнее, не разрушая его защиты от реализации и свободы так стремительно? Об этом, более нежном и символическом пробуждении героя его анимой, пусть на той же тонкой грани любви и смерти в фильме Д. Арановски «Фонтан»

Гость
Ответить в теме...

×   Вставлено в виде отформатированного текста.   Восстановить форматирование

  Разрешено не более 75 эмодзи.

×   Ваша ссылка была автоматически встроена.   Отобразить как ссылку

×   Ваш предыдущий контент был восстановлен.   Очистить редактор

×   Вы не можете вставить изображения напрямую. Загрузите или вставьте изображения по ссылке.

  • Создать...